Облик ученого Творческий путь подлинных ученых - путь очень длинный и трудный, полный неутомимых исканий, внутреннего горения и бесстрашия. Таков путь знаменитого советского паразитолога академика Евгения Никаноровича Павловского. Страсть к научным исканиям овладела сердцем молодого Павловского еще на гимназической скамье. С ранних лет он увлекался изучением животных и путешествиями. Он горячо полюбил природу. Правда, страсть его еще не оформилась: он увлекался и зоологией, и географией, и этнографией. На пер вый полтинник, полученный от родителей, он купил книжку «Анатомия лягушки». Он стал педантично собирать коллекции насекомых и изучать их. К этому увлечению присоединилась страсть к при­ ключениям. Прославленный русский путешественник Пржевальский волновал его воображение. Семнадцати лет Павловский впервые осуществил свою мечту- пустился в далекий путь. Маршрут его лежал через перевалы Кавказа и дальше по Крыму. Во время путешествия юноша пишет дневник. Статьи из этого дневника появляются в журнале «Русский турист» под заголовком «Записки пешехода». Трудно объяснить, почему Евгений Павловский поступил в Военно-медицинскую академию. Может быть, новое увлечение медициной охватило его беспокойную натуру. Но этот выбор надо признать счастливым. Он предопределил будущую деятельность зоолога Павловского не как чистого зоолога, занимающегося описанием морфологии и анатомии разных животных, их классификацией, а как зоолога, отдавшего себя служению медицинской науке. Он аккуратно посещал лекции по медицинским предметам, но зоология была его первой и неизменной привязанностью...

Мало было установить вирусную природу энцефалита и найти его возбудителя. Предстояло разработать методы защиты человека от этой болезни, победить энцефалит.

Прежде всего Е. Н. Павловский со своими помощниками установил ряд мер, чтобы уберечься от клещей. Но этого было недостаточно. Ведь люди, работающие в тайге, не всегда могут защищать себя от клещей. Надо было искать и другие пути профилактики. Оказалось, что переболевшие энцефалитом приобретают пожизненный иммунитет (невосприимчивость) к этой болезни. И тогда перед исследователями возникла новая задача: научиться искусственно создать такую же невосприимчивость путем прививок. Иначе говоря, надо было найти вакцину, предохраняющую от заболевания. За эту работу взялись работники экспедиции, которые раз­ личными способами приготовляли вакцины из мозга мышей, содержащего вирус, и испытывали их действие. И здесь выяснилось, что живой вирус, ослабленный проведением через животных, не пригоден для прививок: даже ничтожное его количество угрожало смертельным заболеванием.

Экспедиция в тайгу В 1932 году в районах Уссурийского края в тайге появилась неизвестная раньше болезнь - острая лихорадка, сопровождавшаяся воспалением мозга и параличами. Многие из заболевших умирали. Никто не знал ни происхождения этой болезни, ни способов ее предотвращения, ни лечения... Начались первые попытки изучения нового заболевания, но они не дали существенных результатов. Возможно, они сыграли даже отрицательную роль, отклонив мысль исследователей от правильного пути. Большинство врачей считало новую болезнь особенно опасной формой гриппа, дающего осложнения в мозгу. Думали, что болезнь передается при кашле и чихании, так же как обычный грипп... Поэтому жителям таежных мест предложили полоскать горло слабым раствором марганцовокислого калия, чтобы предохранить себя от заболевания. Рабочие и саперы, прокладывавшие в глухой тайге железные и шоссейные дороги, топографы, крестьяне, работавшие на лесозаготовках и колхозных полях, охотники тщательно выполняли все профилактические меры, но заболевания не прекращались. В январе 1937 года в центральных органах здравоохранения решено было срочно направить в дикую тайгу научную экспедицию для изучения опасной болезни.

В Петербург полетели тревожные телеграммы. Болезнь изображалась в них как бедствие. Командующий войсками в официальном рапорте военному министру назвал эпидемию пендинской язвы «мургабской катастрофой». Положение создалось серьезное. Трудно было бороться с болезнью, так как никто не знал ни возбудителя болезни, ни какими путями она распространяется. В то время сотни ученых во всем мире занялись изучением пендинской язвы, эпидемии которой отмечались и в Иране, и в Афганистане, и в Малой Азии, и на всем побережье Средиземного моря, и у нас в Закавказье (Армения). Но тут началась неслыханная разноголосица. Ученые, увлеченные открытиями Пастера, описывали различных микро­ бов, которых они в изобилии находили в гное на поверхности пендинской язвы. И так как в любой открытой язве или ране можно найти много различных микробов, то начались страстные споры: каждый ученый утверждал, что именно «его микроб» является возбудителем пендинской язвы и претендовал на признание своего открытия. В эту то пору и начал свою исследовательскую работу в Ташкенте русский хирург Петр Фокич Боровский. Научный путь его был нелегким. В глухой провинции, какую представлял собой тогда Ташкент, некому было руководить его научными занятиями. Молодой врач приехал в столицу Туркестана в то время, когда она не имела еще железнодорожного сообщения с центральной Россией. Достать микроскоп, микротом было нелегким делом. Петр Фокич привез микроскоп с собой из Петербурга. Маленькую научную лабораторию пришлось организовать в хирургическом бараке. Все приходилось делать собственными руками, всего добивать ся ценой огромного напряжения сил и нервов.