В последний год своей жизни Павлов решил съездить к себе на родину в Рязанскую область посмотреть, как преобрази лась жизнь там, где он был свидетелем жестокой барщины, где безраздельно властвовал помещик Федосеев и губернатор Кладищев, сумевший перехитрить и обокрасть рязанских куп цов, где вечно царила рязанска я тишина, ставшая нарицательной в России, и обнаженная крестьянская нищета. Павлов знал, сколько средств вложено при советской власти в строи тельство Рязани, знал о предполагаемом 100-миллионном капиталовложении в хозяйство этого города, но он особенно близко принял к сердцу рост просвещения на его родине, где были открыты техникумы, институты, клубы, кино. Принаряженные по случаю приезда знаменитого землякаколхозники, щедро угощавшие его яблоками и пирогами, по разили Павлова. Увидев женщин в беретах, он недоверчиво спросил, колхозницы ли они. - Да, - последовал ответ. Павлова заинтересовало, есть ли среди них люди со специальным образованием. Он знал, он догадывался, како й по следует ответ, но спросил, чтобы лишний раз порадоваться жизни. В ответ председатель Кораблинского сельсовета попросил «таковых» поднять руку. Поднял о руку 17 человек. И тогда Павлов перешел на «крестьянскую» беседу, в нескольких словах показа в свою глубоко русскую натуру. Его речь зазвучала совсем по-крестьянски, причем Павлову не надо было подделываться, напрягаться для этого. Он и на лекциях (нередко говорил на крестьянском диалекте: не «обязан», а «одолжен», не «сотрудник», а «соучастник», не «помоему», а «по-мне». Он любил пересыпать свою речь русски ми народными словечками, поговорками, пословицами. Сколь ко он их знал! 22 - Земля здесь хорошая,-сказал он,-здесь, бывало, сам-семь собирали. - А сам-пятнадцать, - усмехнулся председатель колхоза, - как вы на это взглянете, Иван Петрович? Павлов заволновался: Вы извините, потому так... я все должен сам рукой пощупать.

Я еще приеду к вам...

Прощаясь со своими земляками, Павлов оказал: «У нас теперь чувствует науку весь город. Это я видел сегодня утром: и при встрече на вокзале, и в колхозе, и когда приезжал сюда.

Это не случайно; я думаю, что не ошибусь, если скажу, что это заслуга правительства, стоящего во главе моей страны». - Пожить бы еще!- сверкнув зрачками своих немного спрятанных, но всевидящих глаз, бодро закончил он. Но Павлову так и не удалось еще раз навестить кораблинцев и посмотреть, что дало 100-миллионное капиталовложение и новая культура на его рязанской родине. Он был сражен своим безжалостным врагом - гриппом. Павловская бодрость духа, поднимавшая его на упорную борьбу с болезнью, не раз возвращала его к жизни. Не раз Павлов говорил себе: «Не надо сдаваться!» Не раз врачи и любимый им фельдшер, который ухаживал за ним (Павлов придавал в лечении огромное значение уходу), выхватывали Павлова из когтей смерти. На этот раз болезнь победила. Она сломила могучий организм великого оптимиста.