Павлов до последних дней был верен себе: он оставался воином науки, стоявшим на посту и зорко наблюдавшим, не обнажит ли враждебная человеку природа какую-нибудь но вую тайну, какое-нибудь новое интересное явление. Он и раньше проводил над собой такие наблюдения. Вот он возвращается из Англии на пароходе. У него зашалило сердце, оно начало давать перебои. Павлов всю дорогу занимался самонаблюдением и в итоге весело сообщил окружающим, что на основе этого само­ наблюдения у него родилась новая теория о работе нервных приборов сердца. Светлый оптимист, он заблуждался в оценке симптомов со стороны своего сердца - он рассматривал их как результат расстройства нервной регуляции, а не склероза. В возрасте 78 лет у Павлова появились приступы желчно-каменной болезни. Камни закупорили желчный проток, развилась желтуха. Операция была неизбежна. Ивану Петровичу предложили поехать для операции за границу.

Он рассердился: «Ниоткуда не видно, что немецкие хирурги оперируют лучше, чем русские». Его оперировал известный советский хирург А. В. Марты нов. Возраст и сложность операции привели к развитию сердечной слабости. Но для Павлова-это не больше чем повод для эксперимента над самим собой. В присутствии специально приглашаемой каждый раз ассистентки Петровой он ставит над собой ряд опытов, несмотря на протесты врачей, производит ряд исследований во время движения и т. п. В результате в свет появляется маленькая работа - «По­ слеоперационный невроз сердца, анализированный самим пациентом». Или еще эпизод из этой же болезни. У Ивана Петровича исчез аппетит. Ослабленный после операции организм требует усиленного питания, а пища не про­ ходит - вызывает спазмы пищевода. Врачи растерялись, не могут придумать, что посоветовать своему пациенту. Выход нашел сам пациент, обратившись к эксперименту. Он вспомнил, что у голодающих собак по мере падения в тканях запаса воды резко снижается аппетит. Если в тканях нет достаточного количества жидкости, жизненные процессы в организме затухают. Это подсказало Павлову правильный путь лечения. Он начал поглощать огромное количество воды с глюкозой, вода стала задерживаться в тканях и аппетит восстановился. Павлов оставался самонаблюдателем до последних часов своей жизни. «Накануне дня смерти, - рассказывал в 1939 г. акад. А. Д. Сперанский на вечере, посвященном памяти Павлова,- у него обозначились тяжелые симптомы: в результате начинавшегося отека мозга появились подергивания конечностей, некоторое возбуждение.

Павлов быстро заметил эти уклонения и, проанализировав их, пришел к выводу, что положение его ухудшается: "Кора! Я же говорю, что кора головного мозга заинтересована! Это кора! Отек коры начался!" - возбужденно бросал он лечившим его врачам-терапевтам. Терапевты пытались его успокоить, но, будучи недостаточно осведомлены в чуждой им области, с которой Павлов был слишком хорошо знаком, не могли привести такие доводы, которые бы раз­ венчали утверждение больного. Павлов, несмотря на тяжелое состояние, быстро разбивал их доводы. Даже в последние часы своей жизни он твердо защищал точность в науке.