Он на стоял на консилиуме с невропатологом проф. С. Н. Давиденковым. Просьба его была уважена. Невропатологу удалось при помощи очень тонко проведенного "обмана успокоить Павлова и разубедить в правильности поставленного им себе Диагноза». 24 Когда один из любимых его учеников, подойдя к умирающему ученому, мягко спросил: - Узнаете, Ива н Петрович? - Незамедлительно, - произнес Павлов. Он не ответил банально: да, узнаю, а именно «незамедли тельно».

Образ Павлова Легенды уже окутывают личность этого гениального ученого; многие события различного удельного веса передаются в этих легендах, но всюду образ Павлова воспроизводится как образ цельный, единый, яркий. И прежде всего с чрезмерной силой и выпуклостью в этом образе встает Павлов - неудержимый воин и упорный борец. Элементы активности и борьбы были слишком глубоко заложены в натуре Павлова, и это сказывалось на протяжении всей его жизни как в крупных делах, так и в мелочах. Дл я Павлова характерно было неистовое упорство, неугасимое стремление к совершенству! Павловский энтузиазм, не знавший никаких преград, с удивительной силой передавался всем его ученикам. Вся Павловская лаборатория жила и горела в пламени такой величественной страсти, которая только и способна создавать блестящие произведения живописи, литературы, музыки и науки. Павлов требовал от сотрудников любовного отношения к науке, он страстно призывал их работать энергично - так, «чтобы тебя тянуло к делу, чтобы ты не являлся как чинов ник: сделал дело - и ушел». Увлечение наукой доходило у Павлова до романтического самозабвения, и если бы эта фаза, которая приводила его к необычайному творческому подъему и бурному полету фантазии, не сменялась, как правило, длительной полосой самой трезвой критики и сомнений, к Павлову вполне подошло бы определение «р о м а н т и к науки». Это был романтик нау ки, но - революционный романтик. И в этом был заложен секрет того влияния Павлова на его учеников, которое характеризует таящуюся в истинной романтике непреодолимую силу и прелесть особого воздействия на юность, на молодое воображение.

Вот яркий пример. Далекие просторы Маньчжурии. Девятый день ляоянского сражения. По сыквантуньской дороге мимо китайских деревушек плывут обозы, грохочут колеса отводимой на новые позиции артиллерии; идут раненые, больные; на измученных лошаденках везут свое имущество полевые госпитали.

И вот у китайской фанзы встречаются два врача, два ученика Павлова: один - будущий профессор В. В. Савич, а другой - неизвестный главный врач полевого госпиталя, уже порядочно отставший от научной медицины и весь поглощенный своими административными обязанностями. Разговорились... Узнали друг друга, вспомнили, что встречались в лаборатории Павлова. И глав­ ный врач долго-долго не переставая, говорил о Павлове, с радостью вспоминая счастливые годы пребывания его в лаборатории, своих собак, своего Гектора, с которым ставил опыты он и Павлов. Его глаза с серыми, выцветшими от солнца бровями засветились живым, ярким блеском...