Тогда Павлов распорядился сделать оперированным собакам подстилку из пористого материала (песка), что и не замедлило дать пре­ красные результаты. Так была устранена последняя трудность в выхаживании собак после операции, благодаря «подсказу» самой же собаки. Насколько Павлов ценил такие важные наблюдения в своей работе, детали которой он филигранно отделывал, свидетельствует тот факт, что он увековечил этот случай со штукатуркой на барельефе памятника собаке, где была сделана следующая надпись: «Разломав штукатурку и сделав из нее пористую подстилку, собака подсказала экспериментатору прием, благодаря которому истекающий из искусственного отверстия поджелудочный сок не разъедает брюха. И. П.».

Физиологические и болезненные процессы очень сложны и многообразны, и потому научная медицина подходит очень осторожно, тонко к их трактовке. К сожалению, в медицине появилось большое количество ярких сторонников какой-нибудь излюбленной односторонней теории, пытающей ся упрощенно объяснять факты. Интересно, что ученые, сторонники этих «теорий», находят подтверждение своим положениям в «блестящих» экспериментах... на животных и механически переносят результаты своих опытов в клинику, на человека. Отличие Павлова от этих ученых заключается в том, что он строил свои классические заключения на доброкачествен ной методике исследований. Плохая методика исследований в физиологии - источник ошибочных выводов. Павлов был увлекающийся ученый, но он умел во-время схватывать полет мыслей «железными щипцами фактов». И каких фактов!...

Самых доброкачественных, сотни раз выверенных в различных направлениях и добытых в самых физиологических условиях эксперимента. «Чем полнее будет проделан опыт на животных, тем менее часто придется больным быть в положении опытных объектов со всеми печальными последствиями этого», - писал Павлов. По мере того как разрешение основных вопросов физиологии пищеварения близилось к концу, у Павлова назревали но вые идеи. Различными путями он приближался к тому, что составило эпоху в современной физиологии и клинике. Мысль о связ и нервно й систем ы с деятельностью внутренних органов, в частности, пищеварительного аппарата, становится основной мыслью Павлова. И в доказательство этой мысли он ставит блестящий опыт, который известен во всем мире как «опыт с мнимым кормлением».

Однажды он пришел в лабораторию особенно сосредоточенным и, надев халат, тут же приказал своей сотруднице Шумовой-Симановской готовиться к операции. Когда Павлов готовился к постановке какого-нибудь ново го по замыслу опыта или интересной операции, сотрудники сразу замечали в нем перемену. В нем чувствовалась какая-то напряженность, напряженность творческого взлета, которая вот-вот разразится большим и блестящим действием. Павлов становился весь как бы собранным для того, чтобы сделать смелый прыжок вперед. «Какую операцию вы хотите проделать, Иван Петрович?» - робко спросила сотрудница. 40 Ива н Петрович разъяснил, что ничего необычайного он не намечает, что все это будет очень просто, но чрезвычайно интересно.

И тут же Павлов обрисовал сотрудникам (к моменту операции их собралось много) во всей полноте картину опе рации и ее огромное научное значение. Павлов приступил к операции. Он наложил собаке желудочную фистулу, чтобы иметь возможность кормить ее через желудок, ибо после операции перерезки пищевода пища должна была бы проваливаться наружу. Затем он перерезал пище вод на уровне шеи и обеспечил приживление концов пищевода по углам раны. После того как рана на шее зажила и пищевод таким об разом был открыт наружу, Павлов приступил к опыту. Служитель внес миску с хлебом и мелкими кусочками мяса и поставил перед собакой, стоявшей в станке. Собака жадно набросилась на пищу. Она хватала ртом кусочки мяса, хлеб, делала глотательные движения, но пища вываливалась наружу через отверстие пищевода.