Собака тем не менее про должала глотать пищу, а пища через несколько секунд снова падала на пол. «Мнимое кормление!» - сосредоточенно сказал Павлов. А в это время, несмотря на то что пища не соприкасалась с внутренней поверхностью желудка, в стеклянный цилиндр, подвешенный к отверстию желудочной фистулы, вытекал же лудочный сок. Опыт произвел на присутствующих сильное впечатление. Его значение для науки было так велико, что в течение года он стал известен всему миру. Павлов доказал этим опытом огромную роль нервной системы в акте пищеварения. Он до казал, что для выделения желудочного сока отнюдь не обязательно соприкосновение пищи с желудком. Для физиологической деятельности желудка достаточно чисто психической реакции в ответ на раздражение пищей чувствительных нервных окончаний, заложенных в слизистой оболочке языка и рта. При схватывании, разжевывании и глотании пищи эти чувствительные окончания неизбежно возбуждаются; от них раздражение идет в центральную нервную систему, потом оно охватывает высшие центры, вызывая то или иное «пищевоевозбуждение», а затем по блуждающему нерву направляется к клеткам желудочных желез, в результате чего начинается отделение желудочного сока.

Саноцкий, углубляя исследования своего учителя, видо­ изменил опыт Павлова следующим образом: он не кормил, а поддразнивал собаку с выведенным наружу пищеводом, показывая ей ту или иную пищу. Оказалось, что при таком способе раздражения у собаки тоже начинал отделяться желудочный сок, причем, если ее поддразнивали вкусной пищей (например, мясом), количество сока было очень велико. Становилось ясным, что для отделения этого сока вовсе не обязательно раздражение нервных окончаний в полости рта при жевании пищи, а достаточно только «психического» пищевого возбуждения. Для окончательного подтверждения этой мысли Павлов придумал следующий остроумный опыт.

Он приучил собаку с перерезанным пищеводом глотать камешки. Служитель клал собаке камешки в рот, она «жевала» их и проглатывала (камни при этом выпадали), но в ответ на это не выделялось ни одной капли сока. Это прямо указывало, что если пища не вызывает «психического» пищевого возбуждения (камни!), то сокоотделения не наступает. Однако тут же у Павлова возникло возражение. Правда, это была только деталь, но Павлов любил отделывать каждый опыт до ювелирной тонкости. Он нередко занимался своеобразным «самобичеванием экспериментатора», придумывая самые неожиданные нападки на свои же собственные опыты. Не имеет ли здесь значения то обстоятельство, - спросил он себя, - что опыт над собакой производился с известным насилием, ей вкладываются камни в рот против ее желания, опыт получается не совсем физиологичным?

И вот Павлов занялся поисками такой собаки, которую можно было бы обучить самостоятельно глотать камни. Вскоре он нашел такую собаку, и со свойственным ему упорством принялся обучать ее глотать камешки. Когда собака постигла это несложное, но, очевидно, не­ приятное для нее искусство, Павлов, всегда полный признательности экспериментальным животным за огромные услуги, оказываемые ими науке, воскликнул: «Собака еще раз по­ могла нам в достижении истины!». Этот опыт подтвердил концепцию Павлова «о психическом соке». Несмотря на произвольное проглатывание камешков, отделения желудочного сока у собаки не наступило. «Очевидно,-сформулировал Павлов в своем протоколе,- что химические и механические раздражения полости рта бес­ сильны вызывать рефлекторное раздражение секреторных нервов желудка.