Понимание всего этого приведет врача и самого боль ного к правильным установкам лечебного порядка: лечить желудк не значит лечит ь только желудок; надо упорядочить процесс жевания, следовательно, привести в норму зубной аппарат; надо назначить такую пищу, чтобы она  не задерживалась в кишечнике, не вызывала запоров, надо позаботиться и о нервной системе больного.

Таким образом, Павлов научил нас тому, что сейчас называют на языке специалистов «антропотерапией», т.е. умением лечить не один больной орган, а систему органов, весь организм человека.

Последняя серия работ Павлова, посвященных пищеварительному тракту, касается так называемого «малого желудочка», «изолированного желудочка», или, как Павлов первоначально его назвал, «уединенного желудочка».

Огромное научное значение этого метода заключается в том, что Павлову удалось изолировать меньшую часть желудка от большей и получить таким образом чистый желудочный сок без примеси пищи, которая мешала точной оценке секреции, происходящей под влиянием различных раздражителей. Работа малого желудочка Павлова являлась как бы зеркальным отражением работы большого желудка. Остроумное предложение Павлова состояло в том, что желудок раз­делялся на две части - большую и малую. Большая часть продолжала работать для животного, а малая - служила для научного исследования. В малом желудочке отражались все процессы большого желудка.

Такое соответствие работы малого желудочка и большого желудка достигалось сохранением при операции нервов, управляющих выделением сока. Известный физиолог Гайденгайн не щадил эти нервы, он перерезал их во время операции отделения малого желудочка, нарушая этим физиологичность опыта. Павлов поставил перед собой труднейшую задачу - сохранить их.

Почти год работал он над осуществлением этой идеи, привлекши на помощь одного из лучших своих учеников - хирурга Хижина. Хирурги-клиницисты и анатомы предсказывали Пав лову полную неудачу, считая эту операцию невозможной. Но Павлов со свойственным ему упорством продолжал разрабатывать технику операции. Более тридцати собак было про­ оперировано, но Павлов добился успеха. В законченном виде операция представлялась технически действительно трудной.

И когда три собаки - Цыган, Гордон и Дружок - были, наконец, удачно прооперированы, Павлов выхаживал их вместе со своим верным другом жизни Серафимой Васильевной в лаборатории на Лопухинской улице. На этом по существу закончился круг исследований Пав лова, посвященных собственно пищеварительному аппарату. Таким образом, все самое главное, что расшифровывало сложнейшую функцию различных отделов этого аппарата, было сделано Павловым и его школой. Разработкой деталей занялись физиологические лаборатории научных центров Европы, Америки и Азии, Парижа, Берлина, Лондона, Нью-Йорка, Чикаго, Токио. Можно сказать, что свет физиологической науки о пищеварении шел из лаборатории великого Павлова. Это было признано безоговорочно всеми.

Условные рефлексы и учение о высшей нервной деятельности Развитие павловского учения теснейшим образом связано с утверждением в русской науке с середины XIX века экспериментального метода в противовес насаждавшимся немецкой группой ученых натурфилософским взглядам Шеллинг а и Гегеля, проповедывавших постижение явлений природы в по нятиях и умозрительных схемах, а не на основе объективного опыта и наблюдения, т.е. практики. Огромное влияние на развитие русской физиологии оказа ли революционные демократы - Белинский, Герцен и Чернышевский. Критически преодолев идеалистическую философию Шеллинга, Фихте и Гегеля, Белинский смело прокладывал пути самостоятельного развития русской общественной мысли.

Борясь против самодержавия и крепостничества, Белинский рез ко критиковал идеи, навеянные западной натурфилософией. Он звал русскую науку и русскую общественность на новый путь, освещенный опытным, идущим от жизни, от понимания законов развития живой природы мировоззрением.