Он часто посещал стройку и обегал ее своей быстрой, чуть прихрамывающей по­ ходкой... Ничто не ускользало от его острых и живых глаз. «Ведь это же целый уездный город, - задумчиво говорил он окружающим, как бы рассуждая вслух. Ни одно правитель ство не стало бы для науки делать таких затрат». В знаменитом письме молодежи он пишет: «Наша родина открывает большие просторы перед учеными, и нужно от дать должное - науку щедро вводят в жизнь в нашей стране. До последней степени щедро». Участие Павлова в стройке Колтушей завершило историю жизни человека, проведшего детство в царствовании Николая Г, а свои лучшие творческие годы - при советской власти, чело века, еще в 1927 году в предисловии к книге писавшего язы ком 1827 года - «генварь», а мыслившего как величайший естествоиспытатель XX столетия. Колтуши (Павлово) - отныне резиденция советской физиологии. Это - величайший памятник Павлову, работавшему последние 19 лет жизни в эпоху великого расцвета русской науки. Вот «белый дом» - своеобразный дворец для собак с множеством камер, где производятся опыты. Эти камеры - тщательно продуманное сооружение с особой системой изоляции, с перископами, отражающими в уменьшенном виде все, что происходит в камере, и дающими возможность следить за опытом из соседней комнаты в небольшое окошечко, с пультами управления и автоматическими приборами, регистрирующими мельчайшие детали опыта вплоть до знаменитой павловской «единицы меры» - капли собачьей слюны. Все сделано так, чтобы просто и ясно, без мудрствования, короче говоря, «по-павловски просто», объективным методом изучать 19 сложнейшие нервные процессы, составляющие основу психических явлений. Для обезьян Розы и Рафаэля выстроен был также целый «дворец»... Далее идут ряды просторных зданий для подопыт ных животных. Несколько в стороне высятся дополнительные здания для биологической станции. Построен специальный коттедж для Павлова и его семьи, общежития, дома, клуб и библиотека для сотрудников. И в заключение, по личному желанию Павлова, - «памятник собаке» - благодарность чело вечества этому умному существу, которое нужно было принести в жертву науке. Павлов горячо полюбил новый город науки Колтуши и ценил все, что сделало для процветания науки советское правительство. Вот что он сказал в одной беседе: «Отдыхаю сейчас в своих любимых Колтушах и я очень, очень хочу жить еще долго... Хоть до ста лет... и даже дольше!... Хочется долго жить потому, что небывало расцветают мои лаборатории.
Советская власть дала миллионы на мои научные работы, на строительство лабораторий. Хочу верить, что меры поощрения работников физиологии..... достигнут цели, и моя наука особенно расцветет на родной почве». С 1934 года, в разгар строительства Колтушей, Павлов начал готовиться к XV мировому конгрессу физиологов, взяв на себя его организацию. Мировая физиология к этому времени имела уже величай шие достижения, совершив крупнейшие перевороты в различных областях: физиологической химии, высшей нервной деятельности, электрических явлений человеческого организма, учения о витаминах и т. д. Это нагромождение фактов и явле ний, опытов и наблюдений, самых мудрых, трудно понимаемых философских трактатов и современных сложнейших технических и химических установок могло бы, пожалуй, испугать любого утомленного годами и непрерывным 60-летним трудом ученого... Но Павлов не таков. Он - до конца воин науки, до кон ца ее верный полководец, прошедший суровую школу солдата (вспомним его обращение «молодежи: «научитесь делать черную работу в науке!») и поэтому не страшащийся никаких трудностей в жизни, не знающий старческого утомления и разочарования.