Сотни различных красок были предложены после Романовского, но все эти предложения были основаны на его принципе. Принцип Романовского стал таким же незыблемым в науке о крови, как законы Ньютона в физике, как система Менделеева в химии. 146 В 1891 году Романовский опубликовал свою замечательную работу «К вопросу о паразитологии и терапии болотной лихорадки», где новые достижения в области учения о малярийных плазмодиях были добыты им на основе его нового метода окраски. Густав Гимза, гамбургский химик, в первой своей статье об окраске азур-эозином назвал описанный им способ методом Романовского. Да и трудно было бы Гимза поступить иначе: он заимствовал составление краски у Рома новского. Это, однако, не помешало западноевропейским ученым всюду писать о краске Гимза без упоминания имени Романовского. Теория кроветворения и новые открытия Метод Романовского дал возможность глубже исследовать строение и свойства клеток крови. Но когда врачи брались за мазки крови, полученные от больных хроническим белокровием (лейкемией), они впадали в отчаяние. Взору их открывалось колоссальное количество кровяных телец, бесконечные оттенки в окраске зерен и раз­нообразные формы клеточных ядер. Разобраться в этом хаосе было очень трудно. При остром белокровии большинство белых кровяных клеток имело круглое, нежно окрашенное ядро. А при зло­ качественном малокровии появились необычные эритроциты с сохранившимся ядром (как мы уже говорили, эритроциnы здорового человека не имеют ядра). Откуда берутся все эти разнообразные и по форме, и по окраске, и по строению виды клеток крови? Не происходят ли все они из одного вида материнских клеток? Такое предположение возникало у некоторых ученых. Но большинство не соглашалось с ним и выдвигало других тео­ рий. Окраска по принципу Романовского давала возможность разрешить эти сомнения. Эту возможность осуществил русский ученый А. Н. Крюков, который доказал правильность первого предположения. Окончив в 1900 году медицинский факультет Московского университета, Александр Николаевич Крюков избрал своей специальностью внутренние болезни. Уже с самого начала врачебной деятельности у него появился большой интерес к гематологии. Молодой врач понимал, что трудно правильно лечить болезнь без глубокого понимания тех процессов, которые происходят в больном организме. Он горел страстным желанием проникнуть в таинственные, не достаточно еще изученные области науки. И прежде всего он обратился к патологической анатомии.

Едва ли есть другая отрасль медицинской науки, которая бы так помогала врачам-клиницистам научиться правильно определять болезни. Недаром на фронтонах многих патологоанатомических институтов в разных странах мы читаем надпись на древнем латинском языке: «Hic locus est ubi mors vitae succurrere gaudet». «Это - место, где смерть приходит на помощь жизни». В то время в Москве работали два известных патологоанатома - Михаил Никифорович Никифоров и Герасим Власьевич Власов. Об их строгости говорила вся Москва. Они-то и были учителями Крюкова. Он прошел у них суро вую школу. Никифоров и Власов требовали совершенства в работе, десятки раз заставляли переделывать и перекрашивать препараты. Недаром лучшую свою работу, труд всей своей жизни - «Морфологию крови» - Крюков посвятил Герасиму Власьевичу Власову. «О происхождении и взаимоотношении лейкоцитов и лейкоцитозе» - такую тему для диссертации предложил молодому врачу Власов. Семь лет Крюков усидчиво изучал клетки крови, тысячи мазков красил он, используя принцип Романовского. И только после этой упорной работы он счел себя вправе сделать попытку разобраться в хаосе разнообразных видов клеток, привести их в порядок. Эта задача была выполнена им блестяще. Вскоре работа молодого ученого была опубликована и ему единогласно присудили докторскую степень. Еще десять лет упорной работы - и Крюков выпускает монументальный труд в трех частях - «Морфология крови», а через 25 лет, уже в наши дни, вышел его «Атлас клеток крови». Эти книги, в которых дана новая и стройная теория кровотворения - «теория унитаризма Крюкова», стали на стольными для каждого гематолога. - Все сложное рождается из простого, - рассуждал Крюков, создавая свою теорию. Зарождение сложного человеческого организма происходит из простой яйцевой клетки. В зародыше цыпленка - там, где появляется красная точка его будущего сердца и сосудов, можно видеть, как из беспорядочного, казалось бы, хаоса соединительнотканных клеток возникает сосудистая сеточка. Затем плоские клетки, составляющие стенку сосудов, округляются, делаются подвижными, уходят в просвет сосуда и становятся кровяными клетками с ядрами. В дальнейшем из них вырастают зрелые клетки крови. Применяя окраску по Романовскому, Крюков обратил внимание на одно закономерное явление: чем моложе клетка, тем нежнее окрашивается ее ядро. Теперь ему стало ясно, почему при хроническом белокровии в крови обнаруживается 148 так много разнообразных клеток различного возраста: при этой болезни в крови можно видеть весь процесс кроветворения, все переходы от молодых клеток с круглым и нежным ядром к старым клеткам, у которых ядро постепенно сморщивается. Стало ясно, почему при остром белокровии кровь больного наводняется молодыми клетками с круглым ажурным ядром. Крюков понял и доказал, что это изначальные, материнские клетки, из которых происходят зрелые клетки крови здорово го человека. А. Н. Крюков на обходе. Александр Николаевич называет рисунок этих молодых ядер ажурным, тонкопетлистым, он сравнивает их поверхность с морской рябью или шагреневой кожей.