В последних инфекция легко развивается, и спирохеты используют их как хранителей своего вида. Но, оказывается, иногда инфекционный агент умеет использовать и животное, где он находит свой «биологический ту пик»: зараженный спирохетами клещ только питается кровью этого животного, не вызывая у него заболевания, а затем передвигается к жилью человека - инстинкт подсказывает ему стремление сменить пищу. Он переходит на человека, чтобы питаться его кровью. Спирохеты попадают в кровь человека и вызывают его заражение. Эти наблюдения Павловского внесли серьезные поправки в старые представления об эпидемиологии клещевого тифа. Стала понятна возможность заболевания в очагах, где водятся животные, сами не болеющие возвратным тифом, но питающие своей кровью клещей.

В целом учение Павловского привело к важнейшему практическому выводу о строгой географической очаговости многих паразитарных болезней. Теперь мы можем сказать: вот здесь находятся постоянные хранители инфекции или - иногда - животные, в которых инфекция попадает в «тупик», но кровью которых питаются ее переносчики. Следовательно, всех этих мест надо опасаться. Это облегчает, упрощает борьбу с болезнью. В этом аспекте Павловскому принадлежит важная заслуга в борьбе с паразитарными болезнями. Его учение заставило практических работников перейти от демобилизующих разговоров о «завозе» болезней к бдительному изучению распространения последних в определенных очагах, к исканию этих очагов в природе. Учение о природной очаговости сыграло огромную роль в обнаружении тлеющих в животном царстве местных очагов инфекций, которые от животных передавались людям, вызывая массовые заболевания.

Это учение является наилучшей теоретической основой для разработанной в насто ящее время эпидемиологии клещевого возвратного тифа.

Пути циркуляции инфекции от грызунов к человеку (по теории природной очаговости Е. Н. Павловского). Клещи орнитодорусы гнездятся в пыльных щелях азиат ских дувалов, глинобитных стен и в пещерах. Орнитодорусы настолько привыкли к этой обстановке, что предпочитают голодать, чем двигаться куда-нибудь на охоту. Орнитодорус тер пеливо ждет, когда в его убежище забредет случайная жертва - грызун, еж, свинья, человек, чаще всего путник, кото рый, будучи застигнут дождем или песчаным смерчем, устраивается на ночлег, где попало - в закрытой пещере или за брошенной кибитке, служившей хлевом. Интересно, что местное население давно подметило эту эпидемиологическую деталь. Среди него существует такое поверье: если путник, войдя «а ночлег, немедленно возьмет с очага землю и, положив ее в рот, проговорит: «И я здешний», - клещи его не тронут.... Кто чаще всего является случайным путником? - задал себе вопрос Павловский. И ответил: это солдат, для которого любое укрытие в пути служит ночлегом, но оно же грозит ему почти неизбежным заражением азиатским возвратным тифом. Тогда Павловский поставил целью уберечь от клещевого тифа воинские части, особенно в пограничных районах Таджикистана, где он обнаружил множество очагов болезни. Павловский прежде всего добился, чтобы о клещевом тифе заго орили в воинских приказах, наряду с малярией и дизентерией. Санитарные части войск получили точные сведения о лислокации очагов клещевого тифа. Огромная настойчивая работа академика Павловского при­ вела к блестящим результатам: в наших пограничных отрядах нет заболеваний клещевым тифом, наши войска, совершившие в 1941 году поход в Иран, не страдали этой болезнью.

А ведь Иран считается колыбелью азиатского возвратного тифа, одним из самых густых очагов его. Это - истинное торжество науки, всепобеждающая сила знания....

Учение о природной очаговости и таежный энцефалит Приблизительно в 1932 году в уссурийской тайге появилась новая болезнь. Она возникала в определенное время года, именно в весенне-летние месяцы, поражая головной и спин ной мозг. Поэтому болезнь получила название весенне-летнего энцефалита. Экспедиция Л. А. Зильбера, направленная на Дальний Восток в 1937 году, выяснила, что возбудитель болезни - ультравирус, поражающий центральную нервную систему. Было также установлено, что заболеванию всегда предшествовало пребывание в тайге. Там-то, очевидно, гнездится переносчик энцефалита. Но в тайге водится свыше полутора сотен видов комаров, слепней, мошек. Кто же из них передает человеку вирус при укусе? Этот вопрос решили выяснить ученики Павловского. Они направились в самый очаг эпидемии - район поселка Оборы. Один из них уехал в сторону Приморья, а остальные при­ ступили к наблюдениям на месте, в тайге. Прежде всего было установлено (Гуцевич), что лёт комаров, слепней и мошек наиболее активен как раз в те месяцы, когда заболевания энцефалита редки или их вовсе нет. Но этого было мало. В лаборатории были поставлены опыты с выловленными комарами, слепнями, мошками. Они были накормлены на больных энцефалитом, а потом их заставляли сосать кровь мышей. Но мыши оставались здоровыми.... Тогда занялись упорной охотой за пастбищными клешами иксодес. Через несколько недель их принесли в лабораторию и напустили на белых мышей. Но тут возникло неожиданное осложнение: мыши не давали клещам сосать себя - они тут же их поедали.... Однако опыт должен был быть доведен до конца. И было придумано одно ухищрение. Мышам надели плотные воротнички, и зверьки лишились возможности доставать до живота, где теперь прочно обосновались клещи-кровососы. Прошло десять дней, и одна мышь заболела: у нее отнялись задние ноги. Немедленно было приступлено к широким опытам (Скрынгик)...