Наследие, оставленное Павловым, огромно. Блестящая плеяда его учеников в лице Л. А. Орбели, К. М. Быкова, И. П. Разенкова, А. Д. Сперанского, М. К. Петровой, П. К. Анохина, Н. А. Подкопаева, А. Г. Иванова-Смоленского, Л. Н. Федорова, Ю. П. Фролова и др. выполняет почетную задачу по углубленной, разработке выдвинутых Павловым главнейших проблем физиологии нервной системы. Они продолжают работы в области объективного изучения высшей нервной деятельности, учения о локализациях, о типах нервной системы, в совершенно новой многообещающей области экспериментальной генетики высшей нервной деятельности. Ряд представителей павловской школы работает над проблемами эволюционной физиологии и сравнительной физиологии, в частности, над интересным вопросом о взаимодействии врожденных и приобретенных форм поведения животных. Дело Павлова, вечно живое, нужно для человечества, и поэтому многие ученые - ученики и последователи Павлова у на с и за рубежом - будут продолжат ь его. 84 Известный английский физиолог профессор Барджер в прощальном приветствии Павлову на XV физиологическом конгрессе сказал: «Я думаю, что не существует ни одной области естествен ных наук, которую одна личность возглавляла бы так бесспорно, как вы возглавляете физиологию». Великий ученый, гениальный человек, обладающий глубоким и всесторонним умом и необыкновенной силой характера, Павлов поставил себе целью жизни итти к вершинам челове ческого знания. Последовательно и целеустремленно он шел к этим вершинам в течение долгих 70 лет, начиная со студен ческой скамьи и кончая глубокой старостью. И твердой рукой водрузил он на этих вершинах победное знамя всемогущего знания. Стариком застала его величайшая эпоха в истории его страны и человечества - эпоха, овеянная славой и героикой. Но и на старости лет его деятельность оказалась созвучной этой великой эпохе. За последние двадцать лет жизни Павлов создал величай шие свои научные творения. Это произошло потому, что в новой эпохе он нашел практическое осуществление своих научных исканий, увидел, как на деле рушилось извечное противоречие между теорией и практикой, увидел, как просто и ясно жизнь открыла широчайшие перспективы для приложения науки к строительству социалистической родины. На приеме у В. М. Молотова делегатов Международного физиологического конгресса Павлов сказал: «Вы слышали и видели, какое исключительно благоприятное положение занимает в моем отечестве наука... Мы, руководители научных учреждений, находимся прямо в тревоге и беспокойстве по поводу того, будем ли мы в состоянии оправдать все те средства, которые нам предоставляет правительство..... Как вы знаете, я - экспериментатор с головы до ног. Вся моя жизнь состояла из экспериментов. Наше правительство - также экспериментатор, только несравненно более высокой категории. Я страстно желаю жить, чтобы увидеть победоносное завершение этого исторического социального эксперимента». Верный сын своей родины, великий гражданин советской страны, Павлов смело пошел в ногу с новой эпохой, которая гордится тем, что в ее венце среди многих высечен образ гениального классика естествознания.

Он был стар и имел за плечами 35-летний врачебный стаж, но страсть к новаторству не покидала его и в преклонные годы. Это было первое переливание крови, про изведенное в России. Кровь для переливания дал муж боль ной. Однако при остальных четырех операциях переливания, Произведенных кустарным способом на квартирах больных при свете сальных свечей и коптилок, почтенного доктора постигла неудача: больные умерли от осложнений. Тогда не имели еще никакого представления о группах крови и не знали, что для успеха переливания необходим точный подбор этих групп. Старый акушер Вольф не был теоретиком, и первое пред­ложение переливания крови, так же как разработка его техники, принадлежит профессору Медико-хирургической академии и петербургскому городскому акушеру Степану Фомичу Хотовицкому.

О Хотовицком можно было бы рассказать очень многое. Это был образованнейший врач своего времени, человек не­ утомимой энергии и неуемного размаха в работе. Он прожил почти целое столетие: родившись в царствование Екатерины II, он умер при Александре III.