Дело в том, что способность железы выделять слюну, если раздражитель (пища) действует в полости рта, физиологи считали рефлексом, точно известным; что же касается действия запаха пищи, вида посуды и пр., то они рассматривали их как «психические явления», недоступные для познавания, для физиологического изучения. Павлов реши л расшифровать эти факт ы как материальные процессы. Пользуясь тем, что выводные протоки подчелюстной и подъязычной слюнных желез открываются общим отверстием в слизистой оболочке рта, Павлов вырезал это естественное отверстие с окружающей его слизистой оболочкой и через про­ кол морды у собаки вывел его наружу. Здесь этот кусочек 55 слизистой с отверстием слюнных протоков приживлялся на щеке или подбородке. Показывая собакам различную пищу, Павлов установил, что количество отделяемой через проток слюны может служить ярким показателем психической реакции животного. Вкусная, аппетитная пища вызывает у собаки обильное отделение слюны, испуг же тормозит ее отделение. При этом отделение слюны при показывании пищи являлось копией отделения слюны при непосредственном раздражении полости рта различными веществами.

Павлов показал, что образование временных связей, т. е. условных рефлексов, - одно из важнейших достижений высшей нервной деятельности, приобретенное и приобретаемое в борьбе за существование. Противники павловского учения за рубежом пытаются раз­ венчать монументальное учение Павлова и свести его к про­стым представлениям о дрессировке животных, что, говорят они, давно известно человечеству. Одни выступают как рьяные защитники «высшего существа» - человека, высшую нервную деятельность которого Павлов сводит к законам элементарной «собачьей психологии». Другие кричат о том, что Павлов все равно не добился прямых методов изучения функции полушарий. Третьи отрицают теорию условных рефлексов, т.е. самое содержание учения Павлова о высшей нервной деятельности и т. д. Нетрудно опровергнуть подобную «критику», пытающую ся превратить созданное Павловым учение о физиологии высшей нервной деятельности в какую-то упрощенную процедуру и развенчать как ненужные для понимания высшей нервной деятельности человека эксперименты. Подобные «опровержения» великого учения Павлова обречены на провал. Его критики прежде всего не понимают задач и методологии физиологической науки. Физиология не ставит своей целью переносить полностью на человека добытые опытным путем наблюдения. Она выясняет объективными методами, иногда в несколько упрощенном виде, основные закономерности деятельности животного организма. В клинике они не могут быть изучаемы столь легко, так как многие физиологические эксперименты, сопряженные с хирургическими операциями, недопустимы у человека

Павлов был физиолог-экспериментатор, и он не скрывал упрощенности некоторых отдельных трактовок опытов на собаках. «Если сведения, полученные на высших животных относительно функций сердца, желудка и других органов, так сходных с человеческими, можно применить к человеку только с осторожностью, постоянно проверяя фактичность сходства в деятельности этих органов у человека и животных, то какую же величайшую сдержанность нужно проявить при переносе только что впервые получаемых точных естественно-научных сведений о высшей нервной деятельности животных на высшую деятельность человека. Ведь именно эта деятельность так по­ ражающе резко выделяет человека из ряда животных, так неизмеримо высоко ставит человека над всем животным миром»