Хотовицкий блистательно проявил себя в самых различных областях медицины - в области акушерства, педиатрии, судебной медицины, эпидемиологии (он возглавлял комитет по борьбе с холерой и боролся с этой опасной болезнью непо средственно в эпидемических очагах).

За два года до операции переливания крови, произведен ной Вольфом, Хотовицкий писал и притом очень красочно и убедительно: «При сильных кровотечениях, когда уже по­ явились все признаки приближающейся смерти: лицо бледно, дыхание едва приметно, часто и тоскливо, пульс неощутитель ный, конечности холодны, покрыты липким потом, глотание прекращено и прочее, - нет другого средства к спасению, как переливание крови». И тут же предложил технику этой операции: «Насосец должен быть внутри вылуженным и ни мало не вымазанным маслом, вся аппаратура должна быть подогрета в горячем виде; особое внимание необходимо обращать на то, чтоб не попал воздух». Сложный путь проделал метод переливания в XIX веке. Он не получил применения в медицинской практике, но отнюдь не по вине врачей. Тут обнаружились бесконечные помехи: и реакции от переливания, и образование кровяных свертков, закупоривавших иглу, и технические трудности. Интересно, что старый петербургский акушер Вольф раньше всех в мире высказал догадку о решающей роли группового различия крови в неуспехе переливаний. Но и после того, как и эта «квадратура круга» была решена в самом начале XX столетия, переливание крови не привилось в царской России. Путь этому методу в нашей стране открыла Великая Октябрьская социалистическая ре­волюция. Со времени первого предложения Хотовицкого и переливания крови, сделанного стариком Вольфом, прошло немного больше ста лет.

Если бы эти новаторы науки могли увидеть, как развернулось в нашей стране дело, зачинателями которого они были! За три десятка лет советская страна наверстала целое столетие и оставила далеко позади себя все страны Старого и Нового света.

Отдел выдачи крови Центрального института гематологии и переливания крови СССР. Небольшая комната в нижнем этаже огромного дома института, служащая канцелярией. В другой небольшой комнате, выкрашенной белоснежной эмалевой краской, стоит изящный электрический ледник. В нем хранится постоянный запас крови всех групп. Хранящаяся в леднике кровь недолго ждет своей очереди- она требуется каждый час, иногда каждую минуту, но ее запас, запас крови всех переливаемых групп остается неисчерпаемым и постоянным. В леднике нет ни грамма льда - охлаждается он электричеством; для этой цели он включен в общую электросеть. Черная стрелка на крышке поставлена на +4°. Можно быть уверенным, что температура ледника будет точно такой - ни на иоту больше или меньше. Это - оптимальная температура для хранения консервированной крови. Некоторые думают, что кровь надо держать на льду. Это неверно. Кровь нельзя замораживать: она утрачивает при этом свои наиболее ценные биологические свойства. В комнате, находящейся рядом с ледником, стоит стол. На столе телефон-автомат, возле него дежурная сестра. У дежурной - журнал с точнейшей, заверенной авторитетны ми подписями регистрацией «дежурной» крови. Тут ничего не может быть перепутано: никаких сомнений ни в группе крови, ни в титрах, ни в дне хранения, ни в качестве крови. На столе у сестры адреса и телефоны лечебных учреждений Москвы, десятков родильных домов, резервных доноров. Вот и все.