Итак, химиотерапия торжествовала победу над многими болезнями. Но какими? Только такими, которые вызываются паразитами - малярийными плазмодиями, амебами, спирохетами.

А множество других болезней, спросит читатель, вызываемых микробами-стрептококками, стафилококками, пневмококками и пр.? Против них нашли врачи соответствующие средства? В то время - нет... До 1935 года - нет! Разговоры о разрекламированных за рубежом риваноле, трипофлавине оказались преувеличенными. При проверке выяснилось, что они не являются хорошими химиопрепаратами. Ученые установили, что чем крупнее и организованнее возбудители болезни, тем легче найти лечебный химиопрепарат против них, чем они меньше - тем это труднее. В 1909 году в одной заводской лаборатории произошло событие, оставшееся незамеченным медиками: там синтезировали одно новое вещество для окраски тканей - красный стрептоцид. Двадцать шесть лет этим веществом только красили ткани, и промышленники считали его хорошим красителем.

Но вот в 1935 году врачу Домаку пришла мысль использовать стрептоцид для лечения заражения крови. Рассуждал он так же, как рассуждал за 50 лет до него Эрлих, когда он начинал опыты с лечением синькой: раз этот препарат хорошо красит ткани, он будет сильно прокрашивать и микробов и, следовательно, губить их. Его рассуждения были необоснованными. Теперь ни один ученый-химиотрапевт не доверяет тому, что происходит в пробирке. Химиотерапия - тонкая наука; ее тонкость заключается в тех интимных механизмах, которые только в условиях организма приводят к удивительному действию химиопрепарата на микроба. Новое средство оказалось не столь универсальным и эф фективным; оно, как выяснилось, помогает главным образом лишь при рожистом воспалении и при лечении ран.

Но это средство открыло новую эру - антибактериальной химиотерапии. Дальнейшее усовершенствование стрептоцида привело к получению могущественного химиопрепарата - сульфидина. Это осуществил советский химик Исаак Яковлевич Постовский. Закончив высшее химическое образование и усовершенствовав свои знания у знаменитых химиков нашего времени, он в 1926 году поехал на Урал. Там он занял кафедру органической химии в Свердловском индустриальном институте. Кроме того, он стал работать в Химико-фармацевтическом институте. Его с молодых лет увлекали искания новых лекарственных средств.

Когда Постовского спросили, что побудило его заняться синтезом лечебных препаратов, он ответил так: «Мне трудно связать это с каким-либо определенным событием или причиной. Я со студенческих времен интересовался химией природных веществ. Мои первые научные работы были посвящены пигментам грибов и бактерий.

Кроме того, меня всегда интересовала область применения природных веществ в медицине, а отсюда и область лекарственных веществ вообще». К открытию сульфидина Постовский пришел в 1936 году. Как только стало известно, что стрептоцид является анти­ бактериальным средством, Постовский понял, что родственные по химической структуре вещества могут представлять интерес для дальнейших исследований новых антибактериальных веществ. И. Я. Постовский в своей лаборатории. Строение стрептоцида очень простое. Он представляет собой производное анилина, полученного некогда Зининым из нитробензола. В молекуле стрептоцида есть характерная группа, называемая сульфамидной.

В этой группе всегда имеется возможность заменить один атом водорода различными «остатками». Наиболее успешным казалось Постовскому введение так называемых гетероциклов (сочетания углеродных атомов, связанных в кольцо или цикл, куда входят атомы других элементов, например, азота). Эти гетероциклы встречаются во многих природных веществах (алкалоидах, витаминах). Как-то, сидя в маленькой лаборатории, сплошь заставлен ной лабораторными столами, склянками и посудой с реактивами, Постовский после напряженного рабочего дня беседовал со своим сотрудником Л. Н. Голдыревым о планах работ. Они мечтали открыть такое средство, которое было бы сильнее стрептоцида.

Два десятка различных вариантов сульфаниламидов, которые они синтезировали, их не удовлетворяли. Взгляд Постовского привлекла стоящая на полке банка с только что синтезированным одним студентом органическим азотистым соединением - -аминопиридином, обычно полу­чаемым из продуктов каменного угля. И он предложил ввести в сульфаниламид гетероциклическое соединение, так как пиридин часто усиливает основной препарат.

На следующий день Постовский и Голдырев явились в лабораторию к 7 часам утра и тут же горячо взялись за дело. Была произведена конденсация исходного продукта ацетилсульфанилхлорида с -аминопиридином - тем самым, который стоял на полке. В результате вскоре был получен пре­ парат, названный сульфаниламидопиридином (название «сульфидин» было дано позднее в Москве во Всесоюзном институте химиотерапии). К сожалению, препарат не был испытан на животных и людях. Сульфидин был передан в клиники, но здесь без опытов на животных не рисковали применять его на людях. Так сульфидин пролежал год.

Постовский направился с новым препаратом в Москву. Он решил опубликовать работу о сульфидине в специальном журнале. Работа была сдана им в июле 1937 года, но появилась в журнале только в 1938 году.

Интересно, что английский патент Эвансана сульфидин был заявлен через четыре месяца после открытия советских химиков - 29 ноября 1937 года, а выдан автору 5 октября 1939 года. Нельзя не отметить, что сульфидиновые препараты долгое время засекречивались англо-американскими монополистами. Но наша страна не нуждалась в сообщении произ водственных тайн изготовления этих препаратов. Наши ученые самостоятельно проникли в сущность дела. Изучение же лечебной ценности сульфидина проводилось в лаборатории Московского химико-фармацевтического института профессором Марией Николаевной Лебедевой. Ее лаборатория превратилась в своего рода штаб, где раз­ рабатывались способы лечения болезней при помощи сульфидина. Здесь надо было решить вое: вопрос о безвредности сульфидина, о его дозировках, а главное, на каких микробов он действует. Для решения этих вопросов Лебедева использовала мы шей. Есть такой микроб - пневмококк, вернее, два микроба, заключенных в слизистую капсулу. Пневмококк вызывает крупозное воспаление легких.

Болезнь эта вспыхивает так же быстро, как загорается стог сена, зажигаемый спичкой... И распространяется по целой доле или всему легкому за несколько часов! Высокая температура до 40°, уплотнение легкого с выделением кровянистой мокроты - вот к чему ведет внедрение пневмококка в легочную ткань. Крупозная пневмония была бичом людей, работающих в условиях холода. Каждый восьмой из заболевших крупозной пневмонией умирал от этой тяжелой болезни. Выделив в культуре возбудителей крупозной пневмонии, Лебедева поставила с ними широкий опыт на мышах. Она заразила 100 мышей пневмококком, и все мыши по­ гибли в течение 24-48 часов от пневмококковой септицемии (заражения крови). Но вот Лебедева взяла вторую партию мышей - опять 100 штук - и, заразив их тысячекратной смертельной дозой пневмококка, тут же приступила к лечению сульфидином.

Все 100 мышей выздоровели. Сульфидин оказался чудесным средством против пневмококков. Но раз сульфидин уничтожает опасных пневмококков диплококков, он должен так же уничтожать и других диплококков - менингококков, вызывающих эпидемический менингит, и гонококков, вызывающих гоноррею. Лебедева не выходила из лаборатории, так увлекли ее новые искания. Результаты этих исканий приносили счастье людям и уничтожение микробам. Но ученые не успокоились на этих наблюдениях. Надо вскрыть механизм гибели микробов - решили они. Что сульфидин и другие химиопрепараты действуют на микробов - это было доказано. Но как действуют? Убивают ли их избирательно своим ядом или, может быть, прекращают их питание, связывая химическим путем питательные продукты, необходимые для микробов? Как это важно знать! Ведь тогда, изучив питание разных микробов, можно будет найти средства, нейтрализующие их питательные продукты, и таким образом будет найден ключ к рациональным поискам новых химиопрепаратов. Без питания бактерии жить не могут. Это- непреложная истина!

Академик Вернадский высчитал, что одна бактерия, вызывающая заболевание холерой, при свободном размножении принесла бы за сутки с четвертью столько потомков, что вся поверхность земного шара оказалась бы покрытой сплошной пленкой бактерий. Читателю это покажется невозможным. Но он поверит в вычисления знаменитого академика, если вспомнит о законах больших чисел, о чудесах удвоения цифр, которые приводят к числам-великанам.

Однако этого размножения, которое привело бы мир к уничтожению, не происходит. Микробы должны иметь для своего размножения питательные продукты, соответствующую химическую среду. Так, выяснилось, что основным условием размножения многих микробов является наличие так называемой парааминобензойной кислоты. Эта кислота содержится в нашем организме и играет важную роль в питании и размножении микробов. Изучая поведение сульфаниламидов в организме, ученые заметили, что они разлагаются в тканях на продукты, близкие к парааминобензойной кислоте (ядро последней содержится в сульфидине). Микробы, чувствительные к парааминобензойной кислоте, «по ошибке» соединяются с ее близким по строе нию «химическим двойником», но это оказывается гибельным для них. Это открытие оказалось важным не только для понимания механизма действия сульфидина. Оно имеет более широкое значение. На основе этих деталей построена новая общая теория химиотерапии.

Теперь можно будет путем изучения обмена веществ разных микробов выяснить, какие продукты важны для их существования, и, вводя в организм похожие на эти продукты по химическому строению препараты, которые микробы «по ошибке» поглотят, добиваться гибели микробов. Победа над болезнями Это было в 1938 году, когда сульфидин только что начали испытывать в клиниках.

В постели лежал больной ребенок. Он пришел из школы с сильной головной болью и жаром. Врач определил эпидемический менингит (гнойное воспаление мозговых оболочек), и ребенка увезли в больницу. Там врачи делали все, что могли: выпускали гнойную спинномозговую жидкость, впрыскивали менингококковую сыворотку, уротропин. Но болезнь не сдавалась. Врачи сочли нужным предупредить родителей, что шансов на выздоровление мало... Сегодня ребенку стало очень плохо. Он совсем притих - только иногда тишина палаты нарушается его болезненным стоном. У него сильно болит голова, он весь пылает... Возле молча стоят родители. Они понимают, что почти все потеряно, что спасения почти нет... Но вот их вызывает врач. Он взволнованно говорит им, что только вчера вечером выслушал в научном обществе доклад М. Н. Лебедевой о лечебном испытании сульфидина в эксперименте. - Поезжайте в химиотерапевтический институт и достаньте препараты сульфидина... Обязательно! Препарат был получен родителями и немедленно назначен ребенку. Ему давали сульфидин каждые четыре часа, чтобы поддерживать нужную концентрацию лекарства в крови и убить менингококков. Прошло два дня, мучительных для ребенка, его родителей и врача... И вот начались проблески - температура упала, ребенок открыл глаза, стал узнавать окружающих. Сульфидин спас ребенка. Болезнь прошла бесследно. Через две недели ребенок был совершенно здоров. Теперь лечение эпидемического гнойного менингита - уже не проблема. Если все прежние методы лечения этой страшной болезни были бессильны или давали не более 30% выздоровления, то сульфидин поднял этот процент до 90, а при назначении вместе с пенициллином - до 98!

Врачи, основываясь на опытах Лебедевой, стали широко применять сульфидин при очень распространенной болезни - крупозной пневмонии.