Это было время, когда наступила... «несравненно высшая ступень развития промышленности и торговли, созданная средневековым бюргерством; с одной стороны, производство стало более массовым, совершенным и многообразным, а с другой - торговые сношения стали значительно более развитыми... масса самостоятельных изобретений и изобретений, занесенных с Востока... масса научных фактов, о которых никогда даже не подозревала древность (магнитная игла, книгопечатание, литеры, льняная бумага, употреблявшаяся арабами и испанскими евреями с XII столетия, хлопчатая бумага, постепенно появляющаяся с X столетия, а в XII I и XIV 1 «Понтифекс» по-латыни - верховный жрец, папа. 95 столетиях уже более распространенная, в то время как папирус со времени арабов совершенно исчез в Египте) - порох, очки, механические часы, огромные успехи во времяисчислении, а также в механике».

В средние века начинаются первые попытки передовых людей освободиться от гнета духовной реакции во всех областях общественной и научной жизни. Во врачебном мире, где делались в это время некоторые усилия ослабить пути средневекового иезуитского мракобесия, отойти от мертвых догм, первые сдвиги произошли среди ученых открытого в Падуе университета с его знаменитой анатомической школой. Здесь, под голубым небом Падуи, в гнезде материалистической науки созрели труды анатома Андрея Везалия и его последователя Вильяма Гарвея.

В 1600 году, когда Галилей и Кеплер начинали свои ре боты, перевернувшие всю науку о звездах, молодой Гарвей покинул Лондон. Ему едва минуло 22 года. Он только что окончил Кембриджский университет и теперь направился в Италию, в Падую - ту самую Падую, где в конце XVII века приобщился к опытной науке русский врач Петр Васильевич Посников, образованнейший человек своего времени, получивший в Падуе степень доктора медицины. Проведя в Падуанском университете 5 лет, Гарвей окон чил его со степенью доктора. Это было замечательное время пробуждения и победы ее ликих прогрессивных сил науки и литературы. На протяжении XVII и XVIII веков велась напряженная борьба между новым, опытным направлением в изучении природы и различными мистическими и метафизическими школами и направлениями. При этом медленно, но верно одерживало верх первое направление. В те годы Галилей строил в Падуе тот телескоп, при по­ мощи которого он открыл вращение четырех спутников Юпитера вокруг планеты и постиг движения солнечной системы, за что и был предан суду инквизиции... Вильям Шекспир достиг апогея своего литературного творчества, а Бэкон Веруламский дарил миру плоды своей мудрости, призывая науку вступить на путь опытного, объективного изучения природы. Гарвея увлекли проблемы сердца и кровообращения. Он много и упорно работал в этой области. Одновременно с изучением анатомии человека Гарвей изучал анатомию разных животных, рыб, рачков. Он был заме чательным натуралистом. Но его интересовали не лососи, а раки-креветки. Креветки, которых он ловил, были настолько прозрачны, что у них просвечивали все внутренности. И вот Гарвей впервые увидел, как работает крохотный центральный мотор - сердце. Наблюдения над креветками так увлекли ученого, что он посвящал им целые часы. Гарвей показывал рачков своим друзьям через увеличительные стекла, желая убедить их в том, что видел сам, но они недоверчиво качали головами. От креветок Гарвей перешел к опытам на лягушках, кошках, собаках, а затем к вскрытию трупов людей.