Сменился гарнизон, пришли другие люди. Однако новых заболеваний малярией уже не было. Необычайный успех Латышева снискал ему большую славу. О нем заговорили во всей Средней Азии. Ему стали доверять самые ответственные научные задания, поручали вести борьбу с тропическими болезнями. Латышев с энтузиазмом выполнял эти задания.

Он исколесил всю Среднюю Азию: он работал в Бухаре и в долине Зеравшана, в горах Таджикистана и песках Туркмении. Пройдя суровую школу в борьбе с болезнями, Латышев был очень строг и требователен в научной работе. Он не останавливался перед тем, чтобы произвести опасные опыты на самом себе. Дважды заражал он себя среднеазиатским клещевым тифом, подвергаясь укусам зараженных клещей. Он тяжело заболел, получив осложнение на глаза. Этим опытом он доказал роль клещей в передаче среднеазиатского тифа. С той же целью Латышев втирал себе инфекцию кожного лейшманиоза: на его теле образовалась пендинская язва. Охота за москитами Летом 1938 года Латышев вместе со своей женой А. П. Крюковой уехал в составе небольшой экспедиции в долину Мургаба. Своей летней резиденцией (в условиях 50° жары!) он выбрал уединенную пограничную заставу Рабат-Кашан.
Здесь Латышев выслеживал переносчиков пендинской язвы. Полгода провел Латышев в полупустыне, среди желтых песков, тянущихся на сотни километров, под палящими лучами южного солнца. Шесть месяцев глотал он песчаную пыль, приносимую беснующимися кара-кумскими ветрами - смерчами. И уехал ни с чем! Природа ревниво хранит свои тайны. Их разоблачение сопряжено с громадными трудностями. Не добившись никаких определенных результатов, Латы шев все же накопил некоторые наблюдения. В Мургабской до лине он изучил условия жизни песчанок. Эти грызуны создают целые подземные поселения. У их нор можно по утрам найти стожки просушиваемого сена из песчаной осоки, причем с той стороны, откуда дует ветер, грызуны пришпиливают стожки деревянными шпильками из астрагала.

Был установлен также интересный и важный факт: условия климата в норках соответствуют необходимому для москитов флеботомусов биологическому «комфорту».

Здесь была излюбленная ими температура (+26°) и влажность. Тогда Латышев 246 понял, что во время дневного зноя в пустыне москиты не могут жить, и потому они прячутся в норках; вечерами же, когда наступает прохлада, они вылетают «на охоту». Латышев еще и еще раз пересматривал в Москве собран ный во время экспедиции материал и у одной песчанки нашел пендинскую язву. Это было важным и многообещающим до стижением. И вот на следующий год с первым вылетом флеботомусов Латышев опять появляется в бескрайней, выжженой солнцем туркменской степи в роли охотника за мельчайшими москитами. Долгими днями лежит он у норок. Но как поймать таких маленьких насекомых? Латышев заметил, что песчанки оставляют недоеден ной свою пищу, и остатки ее гниют. Он знал, что флеботомусы кладут яйца и выводятся в лабораторных условиях среди органических остатков, например, в кроличьем помете. Латышев тщательно собрал в чашки Петри остатки не съеденной песчанками пищи и накрыл эти чашки продырявленными консервными банками, обвязанными тонкой марлей. Прошел небольшой срок, и из остатков пищи песчанок вы велись молодые москиты. Стало ясно, что флеботомусы отложили там яйца. Убедившись таким путем, что норки являются убежищем москитов, Латышев поставил себе целью выловить насекомых и установить, нет ли у них паразитов, вызывающих пендин скую язву. Сто дней занимались сотрудники экспедиции только тем, что вылавливали москитов. Они вставляли в норку ламповые стекла с закрытым концом, внутри которых находились липуч ки. Тысячи москитов были выловлены таким способом.

Теперь важно было ответить на вопрос: заражены ли москиты пендинской язвой. Латышев стал внимательно исследовать сотни пойманных москитов. При микроскопическом исследовании было установлено, что 35 москитов из 100 заражены. Но каким образом, от кого они заражаются? От обитателей норок - больных пендинской язвой песчанок? Или, может быть, паразиты сохраняются у москитов при выплоде через яйца? Однако выяснилось, что паразитов в яйцах нет и что при выплоде паразиты передаваться не могут. У москитов, вылуплявшихся из яиц в лабораторных условиях, не было паразитов. Оставалось предположить, что распространяют пендинскую язву грызуны. Так медленно, но верно замыкался круг. Латышев принялся исследовать выловленных песчанок, и тогда оказалось, что почти 25% больны пендинской язвой. Можно было, пожалуй, сделать вывод, что песчанки распространяют пендинскую язву в зоне пустыни. Можно было считать, что песчанки являются «резервуаром» возбудителей этой болезни. Но каким образом могут заражаться от песчанок люди, если их жилье находится на расстоянии полутора километров от нор грызунов? Ведь флеботомусы, как утверждали тогда ученые, неспособны летать дальше чем на 100-200 метров. Латышеву предстояло доказать, что флеботомусы могут преодолевать эти «лимиты». И он остроумно решил эту задачу. В норку песчанок он вставлял простое ламповое стекло, в котором устраивался не­ большой леток. У летка густо наносилась краска, крупинки которой москиты, вылетая, уносили на себе. А затем этих москитов вылавливали с помощью липучек в жилых помещениях за полтора километра от норок. Нанесенная на москита капелька спирта растворяла невидимые пылинки краски. Эту краску наносили на белую фильтровальную бумагу, и по ее цвету устанавливали место, откуда вылетел флеботомус. Так, Латышев в 1939 году сделал важное открытие и дока зал, что флеботомусы способны летать намного дальше, чем это ранее предполагалось. Полеты к жилью москиты совершают тогда, когда в долину спускается живительная прохлада южной ночи. Вот почему они могут существовать в знойной пустыне.